Я — дождь. Меня не сделаешь своей.
Я — дождь.
Меня не сделаешь своей.
Но свежести моей вкусив однажды,
не утолишь иною влагой жажды,
хоть все земные реки ты испей.
Я — солнце.
Не желай меня! Не тронь!
Я светом взгляд померкнувший утешу,
осыплю лаской и теплом изнежу,
а прикоснешься — обожгу ладонь.
Я — радуга.
Не схватишь гибкий стан.
Хоть кажется, что я с тобою рядом,
меня коснуться можно только взглядом.
А вот рукой — попробуй-ка достань!
Я — воздух.
Не пытайся удержать.
Я легкие дыханием согрею,
но не останусь пленницей твоею.
Дыши, пока даю собой дышать.
Тебя, Любовь,- души моей Богиню,
любимую стихи-ю, — без суда
приговорю и обреку на гибель
за то, что голоса молчат другие
во мне. Тебя, как Следствие, предам
немыслимым и мыслимым запретам,
табу и вето; объявлю бойкот,
и память о тебе отправлю в Лету,
но ТЫ, — ещё со дня моей победы
и первых ползапрета не пройдёт, —
вернёшься вязким привкусом под нёбо;
сквозь сердца ритм по кровотоку вен
насытишь клетки, мой триумф угробив,
отдашься сладким трепетом в утробе
и ясным шумом в мутной голове,
ворвёшься в мысли обликом мужчины,
строкой сведёшь протест пера на нет,
заполнишь всю меня неизлечимо,
и скажешь мне, что ТЫ — меня Причина,
а я —
Твой
рядовой
эксперимент.
Стать влагой.
Разделившись бесконечно,
взлететь, подняться до небесной выси,
и засиять вовсю, расправив плечи,
от солнечного света не завися —
гореть упрямо каждой каплей тела,
теряя силы.
Ничего, что больно.
Забыв, куда он шел и что он делал,
пусть кто-то залюбуется невольно,
в немом восторге выдохнув устами,
и не поверит ни за что на свете,
что я в полнеба радугою стала
лишь для того, чтоб ты меня заметил.
Как внезапно сентябрь пожух.
Ветер куртку с плеча снимает.
/я люблю тебя так, что жуть
я уже говорила в мае/
Собрала водопад волос,
чтобы ветер не трогал пряди.
/я вдыхаю тебя до слез
разве воздух бывает краден?/
За какие грехи Господь
наградил непосильной ношей?
/то по суше, то вплавь, то вброд
я иду к тебе, мой хороший/
Лишь хватило бы сил нести,
лишь бы вере в дороге выжить.
/еще несколько лет пути
и я снова тебя увижу/
Даже если всего лишусь
(боль на выдохе — верный признак),
что ж поделаешь. Значит, пусть.
/я люблю тебя больше жизни/
Приезжаешь — и цветные солнца
где-то в глубине моей вселенной
день за днем мой внутренний создатель
зажигает в сумраке галактик,
в небеса воскресшие несется,
поднимает радуги с коленей,
собирает музыку, andante
превращая в vivo такт за тактом,
с каждым днем вплетая звук за звуком,
делая возвышенней и ярче,
(в лучшую симфонию вложите
ветер, шум прибоя, крики чаек. ),
радуется, глядя близоруко
на Мечту, что стала Настоящим.
Уезжаешь.
Внутренний крушитель
всё
одновременно
выключает.
лбом в шею уткнуться и слушать:
вибрирует сладко,
и там, где сливаются души,
идет подзарядка.
раздельно мы — два человека
влюбленных, а слитно
мы — небо и горы, деревья и реки,
душа и молитва.
жара. одежда мокрая насквозь.
иду и плавлюсь плиткой шоколада.
не хочется распущенных волос,
нарядов и косметики не надо…
а надо одиночества в тиши
под сенью ивы возле водоёма.
а надо ощущения души:
я — дома…
В познании человека до поры
так много заблуждений, темных пятен…
Какой огромный мир сокрыт внутри!
Как он непостижим и необъятен!
И невозможно этот мир познать,
приборами энергии измерив, —
лишь осознать, избавившись от сна,
для Пробужденья открывая двери
Пытаясь важное понять,
весь день молчу, смеясь и плача.
И Мир живёт внутри меня,
живёт — и видится иначе.
Без тени свет неощутим.
То и другое в идеале —
две грани одного Пути.
Две стороны одной медали.
Без Тьмы не мог быть явлен Свет,
как без зимы — весны цветенье.
Вот он — единственный ответ:
Свет узнавать в движеньях тени,
быть частью мира — как дышать,
вплетать себя без выгод личных,
и это будет первый шаг
туда, где Мир и есть — Всевышний.
Надсмотрщик, раб и господин —
узлы одной спирали длинной.
Теперь я вижу: Мир — един.
Всё, в нём живущее, — Едино.
Соблазн делить — на «там» и «здесь»
коварен непреодолимо,
но всё, что было-будет-есть,
в своём Истоке — неделимо.
Не измерим ни вглубь, ни вширь,
и многогранен бесконечно,
Мир только сердцем постижим,
открытым сердцем человечьим.
Подвластен ритму перемен,
меняя запах, звук и облик,
Создателем благословен,
и в нем мы все живем бок о бок,
как пальцы на одной руке,
у каждого — своя задача:
кто — улыбаясь, налегке,
кто — нелегко, терпя и плача,
кто выбирает просто — жить,
кто — добрым быть, а кто — жестоким
(для воспитания души
у каждого — свои уроки).
И ясно, отчего грешно
друг другу лгать, друг друга ранить:
мы — многоликое Одно,
нам всем являть собой дано
Его божественные грани.
— Справочная! Скорей, говорите фамилию!
Сквозь ком — говорю. А в ответ: «Он в реанимации,
35 и 9 с утра, состоянье — тяжёлое.»
Отключаюсь, едва попадая дрожащими пальцами,
и сжимаюсь от боли и горечи, плечи ссутулив.
И прошу, и прошу, чтобы спас, и простил, и помиловал.
но крадется немыслимый страх по сердечному жёлобу,
и трещат, и трещат от натуги надежды канаты.
День шестой (век шестой). Я звоню — ничего не меняется.
ничего не меняется. не переводят в палату.
ничего не меняется, кроме температуры.
я реву, и пишу, и не знаю, зачем это надо.
убиты нервы — все, до одного.
в душе гремит, сознание калеча.
а можно, чтобы я — вместо него.
так нам обоим точно будет легче.
всё обрушилось в краткий миг
уплыла земля из-под ног
жизнетворный иссяк родник
сердце брошено в чугунок
только память о том, как — «мы»,
греет — жжет — испаряет сок —
сердце жарится.
мой кумир,
посолю тебе — съешь кусок.
Может, где-то — не в этом мире —
у меня есть семья и дом
/в этом — временные квартиры,
переезды, на жизнь — с трудом. /
Может, в нём веселятся дети,
муж — любимый, родной и мой,
/в этом я всё ищу ответы,
как мне путь отыскать «домой»/
есть компьютеры у мальчишек,
и отец им — и меч, и щит,
/лоб устал от набитых шишек,
от ошибок судьба горчит/
у девчонок всего по много,
мама — нежность, уют, любовь
/просто верю тебе, как Богу,
слепо следую за тобой/
В доме том никогда не плачут,
разве лишь — посмотрев кино
/просто я не могла — иначе,
а иначе — ушла б давно. /
Не глупа, не больна, не шизик.
Понимаешь ли, в чём секрет.
я люблю тебя больше жизни.
В этом я не ошиблась, нет.
Она хорошая и славная, она —
моя вина, смолой текущая по жилам.
Она не знала. И была тебе верна.
Я виновата. А она не заслужила.
Сегодня мне легче: не жжет, не трясет изнутри
всё то, что трясло и терзало и нощно и денно.
Сегодня мне легче: я с миром могу говорить,
уже не страшась ни вины, ни камней осуждений.
Сегодня мне легче, гораздо светлей, чем вчера:
без тьмы эгоизма, без ревности и без укора
я всё принимаю. Готовлюсь на исповедь в храм.
И верю, и знаю: теперь ты поправишься скоро.
Сходила на исповедь: правда в груди отлегло.
С мирянами слившись, крестилась, сгибаясь в поклоне.
Не верится даже, так тихо внутри и светло.
Впервые за эти недели — светло и спокойно.
Останутся в прошлом и праздники наши, и быт,
все скорби излечатся: время — талантливый лекарь.
Ты не беспокойся, я буду, как прежде, любить
как самого ближнего мне навсегда человека.
всё расставлено по местам.
девять суток, как мы в разлуке.
ты — заложник болезни там,
где мои не достанут руки.
всё расставлено по местам.
вы — семья с многолетним стажем:
сыновья, тренировки, штамп…
я не смею приехать даже
всё расставлено по местам
в этом зримом реальном мире,
я устала, и ты устал
быть мишенью в небесном тире
всей душою к твоей прильну
вопреки неединству судеб,
и никто, что слились в одну,
не заметит — и не осудит.
любить, не зная, как ты, где и с кем —
для сердца это непомерно много.
разбит чудесный замок на песке,
у каждого из нас — своя дорога.
каким путем и с кем бы ты ни шёл,
иду — своим путем — с тобою в ногу:
мне лишь с тобой светло и хорошо
и с Богом
мир, в котором тепло, и никто никого не ест,
не клюёт, не кусает, не гонит, не предаёт,
женихов в этом мире хватает на всех невест,
и встречается каждому сразу своё-своё,
мир, где солнечно, зелено, в каждом дому — уют,
в каждом сердце — по счастью, и сила добра — в руках,
мир, где правит любовь, где не ссорятся и не лгут,
потому, что и незачем, и позабыли, как.
мир, в котором так радостно всё на двоих делить,
умножая таланты, сложив воедино все,
мир, который разрушить однажды, нажав «делит»,
не захочет Создатель, гуляющий по росе
В мире было темно и морозно.
Но внезапно случилось такое.
Будто кто-то все солнца и звезды
засветил всемогущей рукою,
поделился Любви благодатью —
это просто не выразить словом:
всё, чем в жизни владела, отдать я
без сомненья была бы готова,
так томилось в груди и мерцало
от волшебных небесных вибраций.
Отрешиться от бренного — мало,
можно с жизнью без страха расстаться,
осязая: куда переходишь,
где — твой дом, что в тебе — не истлеет,
будет жить, обретая свободу,
возростая, безмерно светлея.
Так отшельник, не понят земными,
всё мирское в себе уничтожив,
наполняясь дарами иными,
обретает сокровище Божье.
Я думала, Ты — лишь безликий Источник
энергий, идей и сил.
Искала в пространстве Твой видимый почерк
я множество лет и зим.
Копила сигналы Твои и приметы,
подарки Твои берегла,
нуждалась в Тебе каждый день, и при этом
увидеть Тебя не могла.
Спасибо, что встроил в меня маячочек,
который меня будил,
давал Тебя чуточку ближе и чётче,
твердил мне: «. ищи. иди. «
Искала духовности и просветленья,
рецептов, учителей,
впервые увидела тленное — тленным,
царящим на этой земле.
Впервые себя осознала частицей
Бессмертного Бога-Творца,
с которой плохое не может случиться,
которой не будет конца.
И думала: вот оно — то, что пыталась,
найти; тут и тьма, и свет
в Творце — неделимы, и значит, всё, аллес,
и выбора — просто нет.
И значит, все боги-религии-тропы
к вершине ведут одной.
Но Ты погрузил в удивительный опыт,
где я ощутила дно.
Дно жизни, дно сердца, предел человечий,
когда больше — всё! — не могу!
Душа — то, что в нас ощущается вечным, —
измучилась в адском кругу.
И поиск ума вдруг утратил значенье,
И вголос кричала душа:
«Ну где же Ты, Бог?! Так блуждаю зачем я?!
Ну сделай навстречу хоть шаг.
О, Боже, я будто бы в темном ущелье!
Открой мне Себя Самого!»
И Ты мне ответил. И дал утешенье.
И за руку взял. И повел.
Ты — есть! Ты — живой!) Ликования в сердце
и трепета мне не унять!
Люби, омывай, извлекай заусенцы,
веди же, учи же меня!
Я знаю теперь: быть с Тобой — это выбор,
и тьмы никакой в Тебе нет.
И тот, кто при жизни не выбрал — тот выбыл
туда, где отсутствует Свет.
И пусть я из грешных, неправедных женщин,
не знаю, что ждет впереди,
но мой маячок Твоим голосом шепчет:
«Не бойся. иди. иди. «
Душа на землю устремилась —
стать Дочерью Отца.
Проснулась в теле — и забылось,
что знала, — до конца.
Жила, как чувствовала, в мире,
по высшему томясь.
Всё, как должно: семья, квартира,
карьера удалась.
Но так чего-то не хватало
на самой глубине!
Как будто бы успеха — мало,
как будто Счастья — нет.
Как будто Счастье — . не в успехе.
А в чем? — В Любви Отца.
Пришел, минуя все помехи,
ответ, как будто сам.
Душа наполнилась Любовью,
да так, что допьяна!
И осознала: остальное —
приложится сполна!
Где взять слова, чтоб выразить могли
экстаз Любви и глубину восторга,
когда настолько, что не нужен лик,
чтоб видеть Тебя явственно. Настолько.
Внезапный незаслуженный Поток
обрушился, накрыл, объял Собою,
сладит и опьяняет и глоток,
а тут — вот так, накрыло с головою.
Дышу, и ощущаю: сквозь меня
струится Жизнь немыслимым потоком.
и страшно наступить на муравья
и бабочку обидеть ненароком.
Травинка, жук, цветок — всё есть Любовь,
все дышит и живёт Твоей Любовью,
так явственна их движимость Тобой,
что больно помешать из них любому.
О Боже, слаще жизни Твой елей.
Прости мои ошибки и проступки.
В руках Твоих я становлюсь светлей
и чувствую себя травинкой хрупкой.
Вот мое сердце — распахнуто настежь.
Входи и не бойся — не ранит оно.
Нет ни защит, ни бойцов коренастых.
Мхом и травою выстлано дно.
Располагайся, пусть будет комфортно.
Кажется с виду оно небольшим?
Это лишь видимость, внешняя форма.
Внутрь войдешь — там пространство и ширь,
много отсеков, ходов, помещений,
все, что захочешь: леса и моря,
горы и тайны глубоких ущелий,
и Проводник, чтоб никто не застрял.
Там водопады, сияние радуг,
птицы поют и цикады звенят.
Каждого любит и каждому радо
сердце, и всякого хочет обнять.
Если боишься испачкать — не бойся!
Грязь, что прилипла к тебе на Пути,
смоется раз, или два, или восемь.
Прямо сейчас, как ты есть — заходи!
Если шипами боишься поранить —
не беспокойся: ведь я — не боюсь.
Я и сама в этом сердце, как в храме,
где исцелит и помажет бальзамом,
слезы утрет и одарит дарами,
Тот, Кому жизнь отдала: Иисус.
Источник
Как создать искусственный дождь
Небольшая история о том, как я создал фотографию для своего портфолио. Она стала началом серии снимков.
Концепция началась после того, как я увидел работу Simeon Quarrie. Он сказал, что машина для создания дождя, которую они заказали, не пришла, поэтому они просто создали её самостоятельно. Больше информации об этом не было, но это звучало интересно, так что я решил повторить эту задумку.
Я понятия не имел, что нужно делать, но у меня было время на эксперименты.
Сборка дождь-машины
Это была удивительно легкая работа. Я начал с двух длинных деревянных планок. Размер не играет большой роли. Если вы хотите использовать установку много раз, следует обработать дерево или использовать материалы, не поддающиеся гниению. Соедините планки в середине и расположите их крест на крест. Для соединения можно использовать болт с гайкой и шайбами или просто проволоку, если это одноразовая конструкция.
Теперь, используя шланг и большое количество кабельных стяжек, закрепите шланг на планках, располагая его по спирали. После того, как шланг будет закреплён, нужно начинать делать отверстия.
Имейте в виду, что для того, чтобы дождь выглядел естественно, он должен распыляться вверх, а затем падать со скоростью, которую каплям обеспечивает гравитация.
Для проделывания отверстий можно использовать дрель и маленькое сверло или шило. Второй вариант позволит быстрее делать работу.
Я делал отверстия каждые несколько сантиметров, но это оказалось ошибкой. Оставляйте между отверстиями расстояние 5-7 см. Этого будет достаточно.
Стойки можно сделать из чего угодно. Это могут быть пластиковые трубы или всё те же деревянные планки. Для крепления труб можно использовать уловые повороты на 90 градусов или мебельные уголки. Лучше всего использовать крючок в центре конструкции для подвешивания, если место, де вы снимаете, позволяет это сделать.
Съёмка
У меня было в голове изображение прекрасной женской фигуры босса-гангстера, возвышающейся над каким-то беспомощным мужчиной, чью историю я надеялся рассказать другими изображениями в дальнейшем.
Такое изображение я всё де сделал, но как оказалось, это был не лучший снимок. Я предпочел другое фото, предложенное одной из моих моделей!
Съемка была довольно сложной. Всё происходило перед моим гаражом, ворота которого имеют белый цвет. Поэтому их пришлось закрыть чёрной плёнкой, которая используется в строительстве.
Затем свет должен был стоять с другой стороны дождь-машины и не промокнуть. Мы использовали пластиковые пакеты для закрытия блоков питания. Также следует следить за давлением воды.
У меня было 4 источника света для изображения: одна вспышка была прикреплена к центру зонтика, который модели держали в кадре.
Ключевым моментом для того, чтобы воспользоваться дождем, является его подсветка. Правильный свет позволяет уловить капли, а также дым, который мой помощник выпускал сзади сцены во время некоторых снимков. Дым добавил много атмосферы.
Постобработка
Во время обработки нужно удалить все лишние элементы, которые попадали в кадр. В нашем случае это стойки генератора дождя.
Остальная часть процесса обработки не отличается от работы с обычными портретами.
Техника Dodge and Burn позволяет получить больше контраста и объёма в нужных местах.
Оборудование
- Nikon D800
- Nikkor 85mm F/1,8
- 2 вспышки Nikon SB900
- Дым машина
- 2 х 500 Вт стробоскопа
- 2 x 120 октабокса
- Радио-триггеры (они сломались и пришлось использовать встроенную вспышку для управления внешними источниками света, не покупайте дешевые вещи…)
- 5-в-1 отражатели
- Дождь-машина
- Планшет для обработки в Photoshop Wacom Intuos 4
Об авторе: Радж Хепар — фотограф, ретушер и производитель мебели из Брайтона, Англия.
Следите за новостями: Facebook, Вконтакте и Telegram
Источник